Мои рассказы

АПАТИЯ (без аппетита)


Начиная работать над повестью своего бесцельного существования, мне, невольно хочется, в первую очередь,вспомнить, что даже в самом кошмарном сне я не мог бы вообразить себя в подобной жуткой апатии. Яснее ясного, что все особи рода человеческого всегда ожидаем большего, чем впоследствии получаем от жизни. И не наша в том вина. Самое глубокое credo, основа основ человеческой психологии, зиждется на беспочвенных, а порой фанатичных верованиях в так называемое лучшее немеркнущее солнце будущего, в загробную жизнь, не говоря о нереальной вере в собственную звезду или стезю. Просто, я, как все грузины, не в меру суеверный, никак не могу додуматься, какой хлыщ или какой гном проклял меня?
Люди с морщинами и седыми волосами, посыпанными перхотью (такие скоро и у меня появятся вдоволь, но будет ли это значить, что мой ум поднаторел в серъёзных стоящих размышлениях и за сединой ценный опыт) говорят, что мне надо больше гулять. С бабами постарше и пошальнее. (Не корите меня за вульгарность и прямодушие. Не такое ещё услышите. И будет в этом что-то от циника, что-то от неудачника и слабосильного маньяка).
Не говорите мне, что себя я не очень-то ценю. И ,попрошу не начинайте мытаться в голове своей в разделах Обретение Cамоуверенности. C’est la vie, я сам могу выдать вам уйму подобной информации с тысячами ссылок. Хотя быть может вам даже уже и некогда до этой моей трескотни, вы уже начинаете переминаться от нетерпения с ноги на ногу, ну когда этот молодой человек скинет что-то крутое. И, вообще, вам по горло этих самотерзаний и комплексов типа «попранного самоуважения» и давно вас подмывают проблемы более высокие гораздо животрепещущие,– этот распроклятый заработок и релаксирующие теленаркотики, мыльные оперы. Ну, пресвятая дева Мария, что пройзойдёт в этой серии с Леонардо, полюбит ли Ангелина своего смазливого домогателя? Лапоньки, какие они милые!
Не исключен и ещё один распространённый вариант. Бог весть, может у вас давно как болит что-то внутри – и вам давно пора к врачу, и вы усмехаетесь насколько приземисты мои идеи по отношению ко всему тому, что быть может вскроется в вашем диагнозе. Именно вам, неделимой части большинства одиночеств, свойственно трагедизировать еще не происшедшее и умрачнять Моцартовским Реквиемом то, что будет, когда вы отдадите концы Абсолюту.
А ничего не будет. Взгляните на чужие похороны. Не думайте, что вас оплакают лучше самих себя. Везде нехватка профессионалов и энтузиастов. Жизнь продолжится, о вас забудут как о позапрошлогоднем удачном фильме. Будет тризна, где если вы немного повитаете над столиками (наберитесть мужества), то увидите беспомощные от алкоголя лица, дам в декольтированных платьях, готовых на всё, лишь бы поминальня прошла с помпой, лица родных, в которых усталость одолела чувства горечи и скорби.
Тут, попрошу уместнейший пардон! Ну, просто мне самому стало как-то не по себе, неприятно, что я так вас разочаровываю от описаний собственной утраты. Думаю, ваш покорный слуга все-таки переборщил. Да-да, верьте, вас будет хоронить целый город, с голландскими тюльпанами и гладиолусами. И первейшие красавицы будут рвать волосы на своих хеденшоулдерсных головах. Кавалеры, будут наслаждаться тем, с каким упоением они оплакивают вас, и как это спектакль разбивает сердца слабой половины (по секрету говорю лишь вам и только, что «она» давно вышли за грань половины). Хотя, будет неплохо если вы переждёте несколько дней и бросите вызов судьбе. Боритесь за жизнь!
Сказать между делом, я мало доверяю всей этой канители – опопулярившейся после падения славного Советского государства теории реинкарнации. Ну, спрашиваю я вас, с чего это бы мне не помнится ничего из своего чиновничьего прошлого? Почему чиновничьего? Я докопался, что по идее в предыдущей жизни должен был быть рыхлым безликим чиновником (основа отговорю вас от анализа по поводу моей самоуничижающей сущности). Клянусь вам, я сам ничего ровным счётом не помню. Только смакуя факты современности, я вдруг заметил, что при виде письменного стола у меня начинают подрагивать руки, а выйдя на солнце из затенённой комнаты я не хмурюсь, а жмурюсь. Великое положительное качество.
А вы собственно замечали, как эти любезные чиновники смотрят на простых смертных, которым неведомо бессмертие канцелярского мира? Лезет сравнение с захваченными врасплох раками, глазеют они на вас, сканируют, расчерчивают вас на части, одновременно перед их глазами встают заявления, бухгалтерские отчёты, компьютерные оффисные программы с Меню где-то там на уровне наших глаз, а вслед же за этим самораскрывающиеся строки команд –Редактировать, Форматировать. А потом эти глубокомысленные люди вдруг вспоминают, что должны были сходить в соседний отдел по заданию шефа. Это воспоминание никак не действует на состояние программного обеспечения. Команды беспрерывно двигаются на их воображаемом мониторе. Суетливый чиновник продолжает мучаться «прапрапра» проблемами родного оффиса.
Беру тайм-аут! Меня опять бросило в суждения. А две тысячи лет назад знаменитый апостол Матвей стрельнул Христовым неписанным правилом, чем запретил людям судить себе подобных, хотя, вижу, мало кто его слушается. А как же? Все выстроено на суде. Поэтому-то и нарываются. Кстати, поднимите руку, кому известно, кто такой апостол Павел?
Всё ясно. Кто знали о святом Павле не понаслышке, не возмущайтесь. Не такие уж вы и энциклопедисты. А если таковыми себя и считаете, тогда вас приглашает Клуб Знатоков. Говорю, значит, есть связи. Па-па-ра, Дм-Дм. Беру музыкальную паузу. Во время оной толково разъясняю – по тем-то и тем «резонам» вы с треском провалитесь. Позанимайтесь-ка пока ещё немного, надбавьте себе квалификации. Поверьте, новые знание повезёт вас к успеху и вам повезёт и как минимум вам улыбнется девушка из обслуги. А дальше представляете? Перспективы анфиладные. Вас возьмут в клуб, потом вас увидит вся страна, о вас станут слагать слухи, балады, легенды и всё из-за простецкой детали; вы знали о великом человеке, который предрешил вашу судьбу, – святой Павел, Алилуйя! Так завязывают нейроновые узелки лишь идиоты. Не получилось развлечь вас, милые мои читатели?
Уставился на рулетку, и со всего маха вырвало, помните ли вы жидкую фразёнку, «жизнь это рулетка»? И вообще почему люди клюют на подобные будничные мероприятия по части китчевого оригинализма?Я сам мастак бравурных сентиментальностей. Но тут извольте! Эй, вы авторы «жизнь это рулетка!», давайте оставьте все ваши жемчуга до востребования, никто в них не нуждается, вы засоряете рынок афоризмов, и притупляете вкусы и без вас не блещущего изяществом современного человечества. Постарайтесь представить, сколько прямо-таки чудес и шедевров могли погибнуть из-за того, что кто-то бессменно, как пароль, будет повторять, станет молится, скороговорить мантрою или размахивать словно пропуском в своё бытие, таким оголтелым словосочетанием, каким является Жизнь-это рулетка! Хрен она самый обыкновенный. Гммм… Великое благо! Подарок.
Придумали мне ещё. Рулетка!Я сам ни разу в казино не был. (Не было денег, богатых дружков, а превыше желания). Тут мне становится грустно. Так заставляет сценарий. Только появляется буква «Я» должно становится грустно. Закон такой, оказывается. А «Ты» веселее «Я».
Сказано сделано, и вам ясно – персонаж я патетическо-циничный. Но положительный. Как только отпадает патетика, всплывает цинизм. Отпадает цинизм, видна нагая оскорбительная человечность. Ни дать не взять. И что такое грусть вообще? Что такое такое радость? Это как на автобусной остановке. Автобус это радость, а таинственный собеседник на остановке – грусть. Нет, лучше собеседница. Недосягаемая.
Знаю, вы хотите, чтобы я дал вам дальнейшее внятное разъяснение. А откуда мне знать? Вы же сами лучше меня ведаете, чтобы знать чувства, надо постоянно переживать, а у меня неразбериха с ними, с эмоциями. Мне сказали, что это депрессия. Я сам не знаю, что это такое. Но от этого состояния мне больно, скрипит дверь в душу, такая бессмысленностость, что маслом бы петли. Страшно не хватает людей. Да, людей, я имею ввиду, а не… Вот именно, людей. По горло засело мне это христианско-коммунистическое побуждение к нахождению в каждом субъекте хорошего человека. Почему они с первого раза не могут быть обычными людьми? И вот! Нате! Опять поблизости заблестел купол апостольский. Не хочется гневать святошу, и инстанции повыше тоже, однако опостылело, ох как, искания в человеке добрыни. Пусть этой добродетелью от человека разит, а не сереет мышеловкой в его сердце вычитанное благородство, такое нужное всем нам.
Недавно одна моя интернетовская подруга битый час твердила, что в таком случае надо изменять подход, отношение к вещам, кто -то её надоумил, что явления не имеют окраски, все зависит от наших мирооощущений и т. д. Вылито и списано стиль фасилитейтинга. Ну самому неловко, когда вспоминаю, что других поучал таким методическим изяществам. Кто его знает, может какой-нибудь мой последователь и добрёл до её города. Что я в таком случае могу сказать? В этом случае могу лишь одно сказать, – видите, мои дорогие, иногда, ваше собственное же учение, несколько видоизменённое и без зазрений совести сменившее постановщика, может вернуться к тебе жа самому и ты восхитишься, величием своих погружений в пучину мысли и снисходительно простишь плагиатору его слабость. Хотя,благо, никого, даже себя, я уже не слушаюсь, не то апостол меня насовсем разлюбит.
А моя подруга, она из Одессы, вскоре с мужем развелась. По вине мужа. Конечно, всегда мужчины виноваты. Они такие грязные и беспечные. Конечно, виноват должен был быть именно он. Иметь такую темпераментную супругу! Вот первородный его грех, его оплошность. Надя пожаловалась, что он тратил деньги на проституток. Ей повезло, что он не онанировал. Вы хоть можете представить, какие у парня были отклонения в женских стандартах? Она мне когда-то прислала его фото. Ну, с виду мужик, похож на актера, исполняющего второстепенные роли в голливудских триллерах. А Наденька, вот она чем-то напомнила мне скатывающуюся в третью лигу путану. По словам Наденьки, после марафонской разборки её Том Круз покатился в слезах по полу, умоляя не уходить. Да это, мы мужчины неплохо умеем, если женщина, или вообще какой-либо предмет нам необходимы. А когда женщина или обстановка надоедают, видели бы вы каким образом их устраняют? Никому не советую. Непревзойдённый фашизм! Хотя прекрасная половина (уже можно сказать «слабая три четверть») тоже не ахти. Это как кто из извергов лучше: Сталин или Гитлер? Вобщем, если у меня не отпадёт охота, я постараюсь с видом сведущего бухгалтера разобраться в мужско-женских пассивных и активных и во всех существующих счетах. Так что оставайтесь со мной, не прогадаете.
Нет,это не дешёвая реклама. Со мной на сегодняшний день рядом никого нет. Это больно и приятно. Мало ответственности и много неразделённого. И если кто-то дочитает это сочинение до конца, я считаю, он будет моим товарищем до финальной точки последней страницы. Большего мне не нужно. Мне хватит и того, если пусть даже одна невинная мысль, из всей этой беспорядочного нагромождения идей, напомнит ему о себе в метро, или в тот будничный миг, когда этот скиталец намеренно или непредумышленно уставится в тихие надписи в чьих-то глазах. Счастье моё в том, что я смогу заразить кого-нибудь собой. Надеюсь, вы не обессудите, как я тут выпендриваюсь? Велико Счастье уметь писать, как я! А заметили вы, насколько присуще мне скобочное мышление? Тонкий психолог тут же заявит, что это отголосок беспощадной духовной борьбы. Хвала мудрости и комплексам, затащившим вас в дебри психологии.
А вообще, милые мои, приезжайте-ка в Грузию. Страна, ээээ… Ну я запнулся, что сказать. Страна, действительно, чудесная. Прошлое, настоящее, так похожие друг на друга. Враги со всех сторон. Друзья, хуже врагов. Сегодня моя милая Грузия агонизирует в реанимации. Это обывателя взгляд. Почему? А потому, что валяясь в реанимации вы одной ногой шаркаете по преисподней. Почему? Строят гостиницы, улицы, карьеры, а веры в будущее как не бывало. Этой верой мы кормим правительство. Я болею за Грузию, не в футбольную, в духовную Грузию, не знаю, как вы, но сердце моё кровью обливается, когда я вижу, что с ней делают. Сверху Россия, снизу Дядя Сэм, изнутри встроенная программа самоистребления. Кромсают, насилуют, топчут на наших глазах. Бедная страна, при предыдущих метафорах сразу порнография перед взором, хотя в порнографии дамы сами себе добровольно выбирают участь. Как быть? Не знаю, только на патриотизме, ставший орудием надувательств далеко не прокатишься. Год что ли? И ещё мне больно, что российская молодежь не знает Грузию. Для неё Грузия это толстомордый чурбан на ближайшем рынке, торгующий арбузом, «Годы» Кикибидзе или неуправляемые «абхазоеды».
Наша культура, наша суть, менталитет, как попривыкли в последние годы щеголять словечком, уникальны. Если вы хотите узнать, что такое настоящий грузинский дух посмотрите с какой горячностью и задором танцуют наши юноши и насколько одухотворены наши девушки в грациозности народных танцев. Если у вас нет и не предвидится возможности увидеть профессиональное исполнение грузинского танца, постарайтесь раздобыть записи грузинских народных песен. А лучше вживую услышать их, хотя это гораздо более редкое удовольствие. Но даже если и в этом случае вас постигнет неудача, просто постарайтесь познакомиться с представителем противоположного пола, с таким, который неплохо будет знать историю, культуру и фольклор своего народа. Я уверен, вы будете очарованы или не останетесь равнодушны. Возможно, в ваших отношениях, всё это предстанет настолько непредсказуемым и ярким романом, что даже вам захочется признать его самым непреходящим в поднебесной. Так что могу пожелать только удачи, но обязательно найдите культурного человека, а не шваль, под ярлыком грузина.
(Тут я вздохнул). Давно я не сидел за компом и не выделывал предложения этой повести. Люди, которые шли за мной, теперь скрылись за поворотом, и мне показалось, что они многозначительно ухмылялись. Я вновь одинокий пешеход на перепутье жизни. Мне стало скучно, кто-то нашептал, что я заслуживал и заслуживаю большего. Верю ли этому? Всё дело в том, что нет. Разучился я себе лгать. И пошло всё насмарку. Обманывая самих себя, мы обманываем других. И может быть чуточку обманываем время. До поры до времени.
А люди сами по себе ведь тоже хотят быть обманутыми. И может быть несправедливо лишать их этого удовольствия. Я стараюсь не навредить их стереотипам. Жаль мне их! Сколько памятников они себе воздвигли, сколько потратили всего самого редчайшего и сокровенного и за одну секунду, в мимолётность одного простого слова, жеста или взгляда, можно разрушить этот барельеф их воображения. А что можно сказать о галлереях нескромных выставок и витражах их безумных представлений? Разве имеет смысл вмешиваться? Несомненно, это лучший способ наживать врагов и превращать единомышленников в инакомыслящих. Да и вылизав Карнегиану додна, поневоле, как панацею, вбираешь в себя эту противоестественную форму взаимоотношений. Толерантность и нетерпимость, сцепились мизинцами. Загляденье. Давайте, потуплю головой в знак согласия, что быть может, на каком-то этапе жизни подобные финтиклюшки и спасают человека от неврозов и стрессов и помогают выйти из ситуации победителем. Но жизнь тем и знаменательна, что многообразна и то, что для одного случая или человека рецепт от целебного бальзама, для другого сплошная головная боль и аллогичность.
Я сам не знаю чем вообще заняться. Для подобного состояния очень характерна легенда про Буриданова осла, который умирает голодной смертью, не зная с чего начать свою трапезу, когда у него по обе стороны овёс и вода. Жадность и алчность мешают ему сделать выбор. Я в том же положении. Меня сильно привлекает музыкальная деятельность, но одновременно мне небезысвестно,что пробить дорогу на серьёзную эстраду, очень нелегко. Даже если допустить, что я сумею создать что-либо стоящее, то кто поручится, что люди по достоинству оценят мои опусы? Мне трудно определиться, и, может быть, это не только из-за бессилия. Это болезнь целого поколения. Ошибаюсь? Чую я тут неладное, что дело все-таки кроется в моей амбициозности, желании быть не просто композитором или музыкантом. Я хочу править людьми – желание вполне народное и понятное, если учитывать сорасположение планет и генетические факторы. (Через несколько лет мои биографы могут назвать мои размышления предзнаменованием! Антиципацией! Как будто они будут рассказывать не о жизни человеческой, а об амврозии небожителей). При моей набожности, то есть порядочности, искренности, самовзыскательности, жизнь власть имущего кажется мне такой недосягаемой. Надо будет наступать на пятки своей совести и не раз. А потом самой исключительной демагогией живописать из себя святого Августина. О, святые отцы, какого я о себе высокого мнения, а мои читатели чуть было не предложили мне курсы психоанализа. Вот вам нате топор и рубите заусеницы на носах; первый урок, – думали знали человека, целый пуд соли с ним покрошили, потом вместе лечились от камнях в почках в Ессентуках, а все-таки оказывается не знали вы человека. Не знали!
Уважает он себя да ещё как. Вбил себе в голову непризнанный гений! Непризнанный гений! Тут я вам сотню таких гениев соскребу с улиц, если пожелаете, вы только разтолкуйте мне и сами разберитесь про себя с соотношением генетики и личностности.
Ни к селу ни к городу, но всё-таки хочется сказать, замечали ли вы как много и бесчувственно люди целуются на похоронах. Как много! Представляете, скажем подходит к вам какой-то начальник цеха или автозаправочной и целует вас, и сразу же за ним подходит давненький всерьёз позабытый знакомый, имя которого вы никак не можете припомнить, хотя слывёте Наполеоном по части феноменальной памяти на лица. Выхода нет – чтобы проявить своё расположение и приветливость утвердить приходиться целовать (Не забудьте тактично выкрутиться или выплеснуть из памяти имя). После этого этот знакомый идёт в тот же день и лобызает родственника министра, а тот в свою очередь прикладывает печать своих губ на щеки Президента Республики. Вы вообразите кто, какие персоны, могут вкусить аромат ваших уст?! Так что, ерго, целоваться очень прогрессивно и обязательно. Побольше с дамами, это еще больше усиливает дальность действия ваших поцелуев. Так следы ваших «кисов» даже могут обнаружить себя неизвестно где. Подумайте насколько это ответственно. Так что побольше целуйтесь. Целуйтесь на здоровье.
А ещё, вот ответьте мне, что с вами происходит, когда видите приятной наружности молодую особу? Нет я не про то. Я сам, к примеру, вздыхаю. Ну да, безо всякой задней мысли. Мне жаль! А знаете ли вы что является одним из самых непонятных парадоксов человеческого сообщества? Ничто никогда не попадает по нужному адресу. Бог дал землю человеку, самой скверной, свирепой свинье (вы могли представить себе сколько противных слов можно найти на букву «с»?) и неблагодарному из существ. Вы подтянулись, при этих словах, я уверен, но я продолжу свою обвинительную речь. Ничто не попадает по нужному адресу. Гениев всегда хоронят в общей могиле. А женщины всегда достаются не достойным, не заслуженно, а просто по случайности, самым нахальным. И коверкаются судьбы и коверкаются судьбы. А ведь всё могло быть иначе. А ведь всё могло быть иначе?
Между прочим, видели вы когда-нибудь второй день наводнения? Когда вода уже не разрушает или губит, нет, просто когда, как мечущаяся в бешенстве и неистовстве живая душа гиганта, волны нагоняют и топят друг друга и будто проходит перед нами исповедь провинившегося полубога. И затаенная сила и самоуверенность стихии и задиристый вызов гордости человеческой побороться с силой природной, необузданной и несгибаемой. Почему я всё это вспомнил. Сам не знаю. Так просто. Не хочу уточнять.
Вот вчера например в магазине пищевых продуктов повстречал я одну симпатичную девушку вместе со своим мужем. Так как мы были довольно близки лет семь назад, когда я был первокурсником, то при вчерашней встрече, ясное дело, мы посмотрели друг на друга, как совершенно чужие. Она была чужой женой, я был давним её ненужним воспоминанием. Мне привиделось, что сердце её уже не принадлежало её мужу, потом я вспомнил, что по модному повальному увлечения увлечению тех дней (на свадьбах говорят из-за сжигающей любви) он её выкрадывал раза три из горного посёлка откуда она и являлась родом. Она была какой-то похотливой, горделивой, взбалмошной женщиной уже тогда, в ту пору, когда во мне жила простая мальчишеская игривость и беспечность. Она мне очень нравилась, но я никак не знал как к ней подступиться. Казалось, что она была неприступна и любовь к мужу была для неё чем-тов роде священнейшeй реликвии. Характер её был похож на те бесталанные горные хребты, вид которых взрастил в ней этот крутой характер. Сложность её была и в надменности её лица и в необъяснимой для тогдашнего моего возраста величественности, когда ты уже не можешь зайти к ней со своим запросами по поводу такой ничтожной темы, как адюльтер. Нахмуренность лица её отбивала во мне всякую охоту видеть в ней противоположный пол. И честно говоря, я побаивался этой девушки.
Но в тот день я сам косился в грозные цары и теперь уже её могущественный вид был всего лишь жалким отрепьем её былого величия и грациозности. Горы пали перед годами опыта и личиной бесстрастности и безразличия. Её многоизвестный и многообещающий муж мне тоже показался не менее презренным. Сказать честно, это была для меня не очень приятная минута .хотя внутренне быть может и другой. Ибо вырос я у себя на глазах, не заметив ничего и сердце моё отрезвело на йоту от обыденных эмоциональных наскоков. Скоро зрелость скажет мне, ку-ку. Эй, привет, идиот, сколько я ждала тебя, а ты всё мешкал. Много вышло боком, много осталось допить. Но я не уйду не допивши своё.
Я продолжу. За последние два дня, мои дорогие, побывал на двух вечеринках и именинах. От одной воспоминаний – только уверты и похабные непристойности. Люди неплохие, хотя неособенные, а мне нравятся личности своею внутренней мощью, умеющие подстегнуть, дать толчок твоему духовному развитию. Типа Гете – Эккерманн. (Вот так определеньице! Я это писал лет семь назад. Что это я с ума сошел уже тогда?) Было привольно на вечеринке и хотя свободных женщин и мест не было, но можно было отбить. И никто не пожаловался бы, такая была политситуация. Я ещё раз понял, что вырос, у меня нет семьи и только отсутствие этого дает мне ещё каплю чистого воздуха (так я называю взаимоотношения с наиболее привлекательными женщинами, когда катаюсь с ними с самыми романтическими и серьёзными намерениями), Я чувствовал себя загнанным в угол юношей.
А вот на следующий день мне предоставили шанс почувствовать себя Логосом, ну вроде белобородым мудрецом. По просьбе одного дальнего родственника пошёл я на вечеринку шестнадцатилетних. Нечего и говорить пирушка! Пирушка, что превратилась в прообраз балов прошлых веков в дискотеку. Прыгают, как кузнечики, делают разные ужимки, кривляются – танцами называют. Ну сказать, что мне было скучно, что-то все-таки сказать.Я стал изнывать от плохого вина и хорошей скуки. И потом, знаете, когда эти молокососы стараются самым серьёзным образом походить на взрослых. Просто невыносимо хочется протяжно разок провыть. Также одеваются, также смотрят, также ломят пальцы с сигаретой и, главное, с тем же апломбом произносят те же самые тосты, чему надеюсь, насмотрелись в семейных кинотеатрах.
А потом самым прескверным способом ищут повода для драки и со взрослой беспощадностью стараются ущемить права слабого собрата.
Красивых девочек, к сожалению, не было. Провинция всё-таки. Ко всему чувствовался доминат сельского темперамента над интелектом, да ещё непонятная идиотская молчаливость. Не грусть! Боже упаси, назвать грусть идиотством, я имею в виду нечто совсем другое. Иногда всмотритесь в лицо человека, который не знает чего хочет и мозг которого не тянет дальше удовлетворения скотских инстинктов. Да простят меня свиньи и поросята. И те люди тоже, не хочу никого оскорблять. Просто такие у меня мысли в голове появляются. А у них в свою очередь что-то нелестное в сдачу. C’est la vie.
Да в общем симпатичных-таки девочек не было, но было одна непохожая на других наша хозяюшка, очень милая девушка двадцать двух лет, стройная, русая – вместе с ней и её двоюродной сестрой я составлял ветеранское крыло компании. Это девочка мне и до вечеринки сильно понравилась, в ней были очень знакомые черты (Моей бабушки, так мне показалось. Ха-ха). Наверное, это общеизвестно, но я повторюсь и хотя бы не присвою чьё-то открытие. Видели как некоторые люди рассказывая притчи Лао-Цзы или Будды становятся вашими кумирами? Впрочем, не будм отвлекаться, итак, мысль – характер и ум человека отражается в его внешности и взгляде. В улыбке и мимике сразу можно различить кругозор личности, а остальное вобщем отделка.
Между нами сплетниками, эта девушка нравится моему родственнику. Парень неплохой, я с ним только недавно сблизился. Зовут его Ладо, мне кажется он немного жуликоват. Он толстый и довольно мощного телосложения. Глаза узкие и осклаб плутоватый. Но мне нравится, что в юном крепыше есть сила, внутренная сила, самоуважение. Лет ему-то всего то 20. Он немного разбирается в грузинской поэзии и в уличной жизни. Для провинциальной жизни его поколения это вполне хватает.
Но мне кажется его не хватит на Нино, ту самую девушку. Для своего круга она очень образованна и начитанна. Я даже и не думал о такой понятливости , что не помешало сказать ей то же самое мне. Она без запинок беседует о Ницше и Фолкнере, о поэзии и балете, и вобщем умеет в этот ответственный момент придавать своему лицу непроизвольную такую непринуждённость, что начигнешь думать, человек стремиться к совершенству, а это его главное достоинство. Несколько раз мы заговорили о литературе, Ладо был неотступен, но он не потянул на эту высоту, планка оказалось высоченной и он несколько раз вмешался с туманными речами. Мы говорили о “Шуме и Ярости”. Я почувствовал городское салонное влияние, именно там любят подобные психоделические опусы времён потока сознания. Я сказал, что больше нравиться Хемингуей. Она ответила, что вот Акутагава и Куросава несравненны. Может быть, –призадумался я.
Очень интересно было в этой провинциальной глухомани найти ,девушку наподобие Нино. Потом случайно( скорее случайно ничего не бывает), я счас вспомнил, что сама она подошла первая, мой корабль пристал к новой гавани. Этой немного забавной мордашке было лет семнадцать и я усадил её рядом с собой. Сам диву давшись от своего менторского тона, расспрашивая о её образовании, учёбе, интересно было узнать о ней побольше. Внешностью она мне напомнила Марину, одноклассницу моей сестры, девушку с крепкой жизненной хваткой и очень уравновешенной жизненной позицией. Кстати,меня захватило то обстоятельство, что нигде, ни на каких пирушках я не встречал столько знакомых лиц на незнакомых людях, многие так были похожи на моих знакомых, что я даже несколько раз отвернулся и помахал головой, а потом опять взглянул на собравшихся с недоверием. Знаете в голову полезли разные мрачные мысли, насчёт того, что быть может от холостячества что-то с мозгами начинает твориться неладное. А может быть это один из ступеней на пути познания.
Лиечка тоже понравилась. Что-то было в ней приятное, скорее всего обезоруживающая искренность и неотразимость в попытках опереться на годы моего пройденного опыта. Она была худенькой, почти все ещё ребенком, неоформившейся грудью, но уже непонятно откуда исходившим взрослым низким альтом. Она хотела довериться. Или быть признанной мной. Мне она показалась настолько беззащитной, настолько обречённой, настолько уязвимой, что я опять чуть не завыл. Может это было очень субъективное — нечто столь знакомое и родное. Не знаю. Но по сравнению мои стенания мне показались шалостями. Это был с головы до пят заблудившийся ребёнок, овечка, в которой пыл работал против неё и может быть ей как-то хотелось вырваться из его когтей. Многим женщинам и людям, наверное, очень хочется облечь свою похоть в более болагородные мотивы, точнее представить дело в таком свете будто бы они родились бестелесными и такими кристально-благородными, что только вот эта мещанская жизнь иногда напоминает им о существововании жизни самой жестокой и несуразной. Не то они и никогда не догадались бы!
Лиечка… Да, в глазах её был странный неизъяснимый страх. Или может быть любопытство. Она спрашивала и спрашивала, что ей читать, ездил ли я с ее одноклассниками в её выпускной вечер на машине, куда лучше поступать, потом она спросила не интересно будет ли мне послушать песню, которую она написала. Эта песня, мол, у неё единственная. А так как пианино или гитары в зале не было, мы должны были уйти в смежную комнату. Знаете, в ту минуту я уже не мог понять насколько моя собеседница ребёнок. Насколько ни грязно, я подумал, что меня хотят куда-то затащить, во что-то нечистое. Людям (и не говорите, что разум у меня извращённый) везде ведь только и видятся, что романы и поцелуи, любовные увертюры и прелюдии, и основные части в обрамлении. Ну просто так жизнь интересней, авось когда нибудь вображение сольёться с реальностью.
Так вот мы,значит с Лиечкой пошли в затемнённую комнату.Там даже не было лампочки — в комнате где и стояло старое ненастроенное пианино. Было довльно темно и я почувствовал, как девочка засуетилась, наверное, почти в первый раз оставшись наедине с чужим мужчиной в такой близости. Я расслышал, как она в неуверенности поводила в темноте рукой ища крышку инструмента, а потом, как-то нехотя мягко ступая, пошла за свечкой. Во мне не было желания превращать тишину в неловкое молчание или таким образом подогревать страсти и вызывать её на какие-то поступки. Она не была привлекательной и баста, поэтому я не пустил в ход свое секретное оружие.Может у неё в голове ничего и не было насчет соблазнения и навязывания. Она была так простодушна и пряма, что казалось можно читать её намерения, словно раскрытую книгу. Я тяготился тем впечатлением, которое бы наше отсутствие могло прозвести на ребятню. Лиечка сыграла. Было нечто очень заурядное. Я не смутившись похвалил. Может быть ту неумелую и нескрываемую простоту на грани примитивизма, из которой порой рождается талант и самобытность. Девочка опять смотрела своими забитым взором побитой собачки.Чтобы как-то рассеять тишину я старалася говорить ей о столице, о манере письма о стиле жизни и поиске. Тут дверь раскрылась и вошла Нино. Мне показалось, что ей было скучно с гостями и было просто любопытно узнать меня поближе.
— А вы тут? Что вы делаете? — спросила она так несколько резко, что мне стало не по себе.
— Лия показывала свою песню.–ответил я.
— Понравилась? О чем песня? О любви? — поинтересовалась Нино. — А знаете я не верю в любовь.
— Что-то случилось? — ответил я вопросом на вопрос.–Обычно так говорят после неудавшейся любви.–Обычно и твердо так.
Она обронила что-то невпопад. И перевела тему опять на литературу.
«Скука!» — сказала она. Только книги и моя мать спасают меня от одиночества. Хотя быть может это и есть одиночество. В столице у меня было столько интересных друзей и знакомых. Столько оригинальных людей, создающих непроизвольно круг. Все по голову утопаюшие в поэзии, прошлой и будущей. Все с длинными волосами и мозгами. А тут? Вы посмотрите что тут?
Я осторожно перевел взгляд на Лиечку.Она ещё больше съёжилась.
— Последите тогда за этим ребёнком. Дайте ему что-либо почитать.
Лиечка передернулась от волнения. Сильные мира сего решали её судьбу. Она хотела что-то произнести, но горло перехватило.
В четверг она мне позвонила, я сам cлучайным словом назвал свой телефонный номер. Она перечисляла из внушительного списка произведения, которые дали им дали прочитать на летние каникулы по программе литературы иностранных языков. Потом она меня спросила неужели настолько непринято не знать один из замечательных грузинских романов. Она, мол, его не читала. Неужели так это постыдно для девушки?
Я выбирал слова, как бы ответить.
— Знаешь может быть, это даже как-то противоестественно учить юношей тому, что написал сорокалетний мужчина, с гениальным миропониманием и талантом философа. Может быть в этом есть чуточки насилия. Но в какой-то степени, в данный момент небольшая доза принуждения спасительно для вас. Ведь в конце концов после долгих лет мытарств мы приходим в храм наших отцов, ища панацею не только от физического, но и духовного если их вообще можно разделить одиночеств.
Лиечка ничего не отвечала. Может быть ей хотелось, чтобы я с ней просто подурачился. И пофлиртовал. А для меня может это было слишком сложно.
— Знаешь в прошлый раз. Ну я думала, что не смогу найти ничего общего с человеком постарше себя. Но в тот день рождения. Ну мне было очень интересно, когда вы с Нино беседовали о балете. И, вообще, о жизни. Да, странно.
В комнате слышно было, как смеялись девчонки.
— Сколько вас там? — спросил я прямо.
— Трое. — замялась Лиечка. — Я у подруги…
–У вас там вроде девичник. — сказал я.
–Нет, но девочки интересуются с кем это говорю на такие серьёзные темы. Я такая неусидчивая с таким серъёзным видом. Знаешь, я хотела спросить а где возможно всему этому научиться. Какие книги надо прочесть?
— Но то, что у тебя стоит в планах, те литературные произведения, если вот ты все прочтёшь, — я гарантирую, будешь очень приятной собеседницей и для многих столпом начитанности. Лиечка, надо искать, искать интересных людей, умеющих задать искорку, воспламенить твои дремлющие побуждения. Пока тебе надо много читать, а потом посмотрим. Женщина должна быть житейски мудрее и выдержанее мужчины, ведь растить ребёнка все-таки придется ей. Так что книги никогда не помешают. Многие люди настолько несчастны, что только зная об их несчастье можно сделаться святыми. Учись и у людей и у книг. Дальше и больше некуда. Дальше не кому обращаться. Я так думаю, по крайней мере.
Так я закончил в несколько наставническом тоне. Вообще очень интересно глядеть на человека который крепко моложе тебя, ты вспоминаешь себя наблюдая за его жизненными злоключениями. И тебе хочется посочувствовать и нередко, не выдержав, вмешиваешься в события, тебе же прекрасно известно, почти наверняка — что ждёт их там за виражом, за углом –и ты старательно уговариваешь их послушаться, они вроде и послушаются, на наших глазах глазами собственными поразберутся со своими мысленными вихрями. Но в конце концов поступят наперекор. А потом. А потом. Вы,наверное часто видели людей, которые говорят о том, что любовь это фарс, еще жестче, покруче, что любовь самое дерьмовое изобретение человека…
А вот вчера. Знаете, вчера я был почти ошарашен, произошло два ужасно пренеприятных случая. Ну первый это скорее не случай, а трагедия человека. Даже трудно передать всё то, что со мной происходило, когда я слышал и смотрел на неё, на трагедию этой души. Это была девушка лет восемнадцати, миловидная, прехорошенькая, с самобытным даром живописи и талантливый Творец(Хотя так больше мужчины любят называть себя). У неё была прелестная, очаровательная улыбка, привлекательная фигура и грустные глаза, выразительно-пронзительный взор, которых пленял всех, кому не хотелось отводить свои.
Вы, наверное, догадались, что девушка была глуха, еще во время младенчества кто-то из врачей нечаянно уронил ребёнка и она потеряла слух, а потом у неё начались другие осложнения с нервами. Она не могла спокойно заснуть и все время плакала. Детство её было омрачено тем, что она не могла слышать этот прекрасный и страшный мир, но чувствовала, как люди больше доверяют тому, что слышат. А потом она делала усилия научиться говорить. Впоследствии оказалось, что у неё повреждены и голосовые связки. Все ждали её совершеннолетия, чтобы потом сделать ей операцию, но когда ей исполнилось семнадцать лет Советского Союза больше уже не существовало, страна впала в жестокую депрессию, у её родителей не было никакой возможности послать ребёнка на операционный стол в Россию, чтобы родиться заново и узнать во всём многообразии этот неизведанный и чудесный мир звуков. Она… Ну она была обречена, никто не знал каких ей усилий стоило забыть своё несовершенство и просто жить, когда невозможно было даже представить насколько все же прекрасно самое невыносимое брюзжание живого человека.
Я не знал, что творилось в её душе, я только видел что она создавала, что выходило из под её руки. Её на редкость ясные и чистые и понятливые, готовые ловить твоё каждое слово глаза иногда загорались теплым и светлым осознанием. Она писала маслом и акварелью работала над техникой макраме. Мазки её были отточены и дышали чистотой, а цвета волнующи. Она чувствовала полотно и её беззащитность была сильнее самого великого могущества. Душа её слышала сердцем, а глаза слушали и замечали.
Боже мой! Неужто мне уже пора в монастырь? После того, как мне рассказали об этой чудной девушке и я её увидел, весь тот день мне было очень плохо. Я никогда не был излишне сентиментален, хотя плакал в девятнадцать лет по своей первой серьёзной любви у которой был рак, у неё на коленях, когда разыгрался приступ. Я молился о Лалочке, которая сама мне науськала насколько о своем безмерном несчастье. Но никогда всё мое сострадание так не мучало меня, а часто даже удовлетворяло, показывая мне, что во мне благородство ещё не совсем было затоптано жизненными неудачами. Что я высоконравственен, что подобие божье не покинуло меня и скотство не победило в этой борьбе без правил и ограничений.
Но сейчас у меня болела душа. Не знаю отчего тошнило, не хотелось есть и хотелось истошно орать и я повторюсь, скорее выть. Мне было настолько же больно, как этой несчастной девушке и её бедным родителям. Я страдал физически испытывая острую боль где-то в области груди. Говорят там и находится душа. Бог мой? Что же это было? Это вопиющая несправедливость к этому чудесному созданию выводило меня из себя. Внутри меня кричали и ломились наружу мои переживания и мысли, неизгаженное било во мне жгучим родником сопереживания. Я не мог даже всмотреться ей в глаза. Я негодовал, как устроена жизнь, сколько несчастий, сколько суровости даже в таком провинциальном ненасыщенном трагедиями городке, как наш. И сейчас мои христианские достоинства были мне в тягость. Сердце обливалось кровью и разрывалась грудь от этой, ставшей закономерностью, самой уже завзятой несправедливости. А этот бедный ребёнок ничего не понимал, что происходит во мне, почему я редко смеюсь, и почему не смотрю на неё прямо и пристально и, вообще, почему держусь так несколько далековато и картинно.
Потом мне захотелось что-то ей сказать. Ну милое и приятное. Но вскоре я понял, что слова для неё мало значимы, а содержание, которое она очень старалась осмыслить уже малозначительно по сравнению со всей той нежностью, которая начала одолевать меня. Я отказался от попытки сделать что-нибудь такое, хотя очень хорошо и знал и предчувствовал, что каждая чуточка внимания для неё полезна и польстит ей.
Бедное дитя, за что? За что такой крест на всю жизнь — спрашивал я у себя. Она ведь не заслужила этой участи. Родители? Может они провинились в чём-то перед Создателем. Так изощреннеё карать грешников, людей, с которых печать самых бесчеловечно циничных грехов смоется только их личным страданием. И чем это не ад? Чем? И мне вспоминаются слова из Библии, что цена выкупа за грех есть смерть. А если не убить человека, тогда хоть заставить страдать его так, чтобы каждая его минута была омрачена кошамарными духовными болями, не собственно собственными, а переживанием за беды своих детей. Этим страшным ощущением безысходности? Когда озираешься в небеса с желчью и покаянием, мне так нравиться это слово.Часто даже употребляю в текстах песен. С покаянием и облегчением, с зарвавшейся неустанностью души, этого безудержного грохота лавы, что сжигает внутренности жаром ещё издали. Да, несчастье этой девушки так меня удручило, что я даже не решаюсь рассказать о втором происшествии.
А это даже как-то страшней первого и послушать и прочитать. Нда, а ведь в те минуты, когда назревала трагедия я проехал очень близко на собственной машине. Было три часа ночи. Город был ярко освещен, что мне показалось несколько непонятным, так как ввиду сильного энергокризиса ночное освещение почти не включают. Возле гостиницы я услышал выстрелы, но не обратил на них внимание, после Абхазской войны, после мародерства мхедрионцев одиночные выстрелы не были в диковинку и казались каким-то отзвуком недавнего прошлого, которое хотелось засунуть куда-то подальше с глаз долой. И приходилось после еле заметной дрожи просто отвести и помотать головой. Сначала мне показалось, что всего лишь села шина, но выстрелы были слышны довольно отчетливо и близко. Да и сказать каждую весну почти в эти же самые июньские дни время в моем городе, словно традиция, мы становимся свидетелями кровавых историй.
В банкетном зале когда-то шикарной гостиницы “Интурист” класс сына шефа областного управления полиции давал выпускной банкет. Было многолюдно, всем хотелось попасть, как всем казалось, на празднество золотой молодёжи городка, да и тут в Грузии, в отличие от немцев, то ли из-за культа гостя, то ли из-за чего-то ещё, незванных чужаков всегда уйма, и если их не поставить на место то в конце концов иногда они даже забывают кто в доме хозяин. И, вообще, вся история Грузии протекает под таким знаком, если вы мне не верите и принимает это за субъективные рассуждения обратитесь к любым иностранным исследователям истории Грузии.
Шеф полиции решил обезопасить своё потомство от нежелательных субъектов, и поэтому, выставил перед входом в гостиницу пост из трех полицейских. Другое дело насколько все это было законно, но дело в том что всё остальное осталось за завесой тайны, сплетен, перемолвок и людских фантазий. Говорят, что в это время на машине подкатил кто-то из потенциальных охотников попасть на самую незабываемую вечеринку элитарной молодёжи, это был юноша лет двадцати, вдребезги пьяный и заносчивый. И попытался вломиться на банкет, который был в самом разгаре. Полицейские, у которых всегда чещутся руки кого-нибудь сильно стукнуть дубинкой, удовлетворив свою фрейдовскую деструкцию, или заработать на чужих промахах любыми средствами, озлобленные тем, что уже семь месяцев не получали зарплаты, а правительство все ещё более ужесточало контроль над действиями отобрали у парня машину и отогнали её на полицейскую парковку. Чтобы вернуть её, юноше понадобилось бы дюжих полчаса унижений и пришлось вымаливать их ограничиться крупным штрафом. Но парень был не робкого десятка или вино всё перевернуло в его бестолковой голове, а может он привык всегда взламывать неоткрытые двери и задираться там где это совершенно бессмысленно. Дальнейшее события развивались с молниеносной быстротой. Полицейские пустили в ход руки. Избитый, взведенный парень притащил из дома боевую ручную гранату и бросил её в машину где, избившие его полицейские сидели и отводили дух после дела. Один из них умер прямо на месте. Другой, тяжело раненый срочно был доставлен в реанимацию. За парнем началась охота. Он и не думал прятаться. Его били всю ночь, всё отделение, новички и старожилы. Утром он умер от побоев. Общественности было сказано, что над ним совершило суд Линча население села, где жил убитый полицейский, которое, якобы, остановило конвой, который перевозил преступника в соседний район и вынудило выдать преступника. Это было сведение счетов государственной машины. Никто не имеет право идти против государства…

Advertisements

About sosomikeladze

I was born to change the world!

დისკუსია

კომენტარები ჯერ არ არის.

კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

კატეგორიები

კონსულტაციები/ქოუჩინგი

პუბლიკაციების არქივი

შეიყვანე შენი ელ-ფოსტის მისამართი, რათა მიიღო შეტყობინებები ბლოგზე არსებული სიახლეების შესახებ

Join 4,838 other followers

  • 154,265 ნახვა

ჩემს შესახებ (“ებაუთ მე”)

“Я знаю, я действую” (цикл аудиороликов “Дружим с жизнью”)

“Gogo Gogoni” (2016 წლის ზაფხულის ჰიტი)

“გილოცავ, გილოცავ”

“ტანგო პირველი სიყვარული”

ბლოგის შესახებ

საკონტაქტო ინფორმაცია

E-mail: sosomikeladze@gmail.com;
Skype: ronini2375

%d bloggers like this: